28 лет

Сегодня об этом будет очень много.

19 августа 1991 года я была с родителями на даче. Ровно за месяц до путча умерла моя родная сестра — в 37 лет, долго и тяжко мучаясь. Мы словно оцепенели: почти не разговаривали, что-то делали механически. Сами были неживые — какой там телевизор...

И вот утром 19-ого слышим какие-то возбужденные крики из-за забора: в соседнем доме проживал подмосковный гэбэшный чин, он и орал. Что происходит? Включаю приемник. Помню свое первое чувство: какое вязкое вранье! Горбачева наверняка уже отправили на тот свет, начинается что-то отвратительное...  

О, «Эхо Москвы», которое я давно уже не слушаю, как все приличные люди! Тогда был твой звездный час. А во мне вдруг сломался защитный механизм полного безразличия: надо что-то делать! Поеду к Белому дому! «Не поедешь, — сказала мама. —   У меня теперь только одна дочь».

Не поехала: мама перевесила. Но стала живой! Я эти три дня запомнила на всю жизнь. Вот убейте меня за такие слова, ельциноненавистники, но я тогда молиться готова была на него. Я себя чувствовала гражданином своей страны.  

Потом  — уже никогда. 


Две ноги

Давно это было. 

Жили в крошечной квартирке муж, жена и юный кот-подобранец шпротной расцветки. Открывает как-то муж дверь на лестничную клетку и видит другого, неизвестно как забредшего кота — по виду немолодого и бывалого. И говорит жене: «А давай нашего с этим стравим! Пусть подерутся!» И, несмотря на протесты жены, начинает выпихивать шпротика навстречу опытному котяре. 

Тот зашипел, а молодой, видимо от испуга, подпрыгнул и впился в ногу мужу. Муж заорал благим матом и попытался другой ногой врезать по коту. Кот успел прошмыгнуть в квартиру, и удар пришелся по железной двери — она аж загудела. 

Всю ночь кот прятался под диваном, а муж стонал и обещал его убить. Наутро нога, которой саданули по двери, реально распухла. Доктор в Боткинской больнице поинтересовался, что произошло. Муж на ходу придумал какую-то хрень — не рассказывать же, что неудачно подрался с котом. Прежде чем направить его на рентген, доктор попросил показать другую ногу (может, у человека по жизни ноги такие опухшие). 

И вот снимает муж носок, закатывает брючину, а там — жуткие кровавые царапины от щиколотки до колена. «Ого! А это что?» — спрашивает доктор.

Кот жив-здоров, дружелюбен и весел. Сколько ему лет, никто не помнит. Лет 15 есть точно. 

А муж у меня теперь другой. 

Супер - или редкостное г..но?

Обе оценки услышала практически одновременно, выходя вчера в ночи из зрительного зальчика. Смотрела «Семь социопатов», только что вышедший испанский фильм неизвестного (мне) режиссера с неизвестными (мне) актерами. Судя по всему, на экранах долго не продержится.  

Я — за «супер». Ну да, кино не для всех, как говорится. Но эти самые «не все» и есть я (нагла и заносчива, это правда). По-моему, черный юмор — это вообще самый подходящий к человеческому существованию киножанр. Ибо (извините за пафос и прописные истины!) все наши попытки и достижения — карьерные, любовные, косметические, спортивные, инстаграмные, и т.д. и т.п. — смешны и ничтожны.  И даже страдания. Потому что рано или поздно сами понимаете чего. 

Остается саркастично усмехаться, жутковато шутить и откровенно издеваться. Над собой, естественно. 

«Семь социопатов» — это семь не связанных между собой абсурдных историй. Дальше — читайте только те, кто смотреть не будет. А также те, кто смотреть будет (ибо надо же знать, на что идешь).

Один человек забыл, какая цифра идет после «6», и ситуация превратилась в локальный (только на одном этаже) апокалипсис. Родители взрослого парня, понимая, что в их процветающем бизнесе толку от него никакого, решают вопрос кардинально. Невеста перед алтарем вдруг отказывается говорить «да», потому что слова «в горе и радости до самой смерти» кажутся ей враньем, и дело заканчивается бойней в церкви. Под полом квартиры фэшн-бизнесмена днем и ночью работают тысячи китайцев, которые иногда выбивают слабо прибитую доску...

Осадочек остается, да. Но все равно супер.

Им этого не понять

У советских собственная гордость, как известно. У российских — тоже: вот тут у нас преемственность абсолютная. Думаете, про что я? Да воду горячую дали!!!

Не знают они радости этой, немчура проклятая и прочие америкосы!

Не понимают, как это: покорно подключать хилый нагреватель (от которого у меня почему-то все время пробки выбивает), быстро мыться под тонкой струйкой (тогда вода горячее), протирать дырочку в запотевшем зеркале над раковиной (воздух-то холодный), а главное - надевать теплый халат перед каждым походом в туалет. 

А потому не могут испытать то, что я испытала только что, привычно дотронувшись до труб: воду даали!!! 


Конец смородины

На Москворецком рынке не была сто лет. Когда-то самый дешевый в Москве, с настоящими бабульками, торгующими собственными огурчиками и зеленью, белым наливом и коричными, астрами и георгинами, он давно стал подобием восточного базара («Э, слюшай, галубика савсэм свэжая, из Дагестана!»). Сейчас рынок внешне напоминает недешевое палаццо с множеством нарядных входов, окруженное сквером с плиточным полом и специально посаженными деревьями. 

А внутри, по большому счету, ничего не изменилось. Но бабульки исчезли совсем — только южные гости. При этом остались всегдашние бесконечные ряды с одеждой-обувью и всякими строительно-сантехническими товарами, что сильно напоминает 1990-ые. 

На рынок я отправилась за черной смородиной для варенья. Понимала, что при таком лете её вряд ли будет много, но все-таки надеялась. Напрасно: смородины нет. Пришлось покупать клубнику («Э, слюшай, савсэм свэжая, утром жена сама сабирала!»). 

И вдруг приходит мне в голову любопытная мысль. Смородина в Дагестане растет? А в Абхазии?  В Ташкенте? Может, в Турции? Тогда откуда ей на Москворецком рынке-то взяться? Это мне во Владимирскую область надо. Или в Малоярославец, например. А то ишь чего удумала — смородину ей летом подавай. 

Покупай вон нектарины. И варенье из них вари.  

Левретка на даче

Включили лето на пару дней. Ура! А вот организуем-ка мы по этому поводу воскресный обед на даче. Естественно, во дворе, под соснами и кленами, с обязательным букетом полевых цветов посередине стола, а также салатами-грибным супом-яблочным пирогом-фруктами и прочая-прочая... Мечта.
В обеде участвуют четыре человека и три собаки: дворняга — весельчак и обжора, овчарка — крупная красавица, смахивающая лицом на Наталью Гончарову: очень женственна и чуть косит. При этом лает и рвется так, что после первой встречи можно остаться заикой — потом узнаёшь, что она, в сущности, милейшее создание. И, наконец, наша героиня — левретка.
Статуэточка с бархатной серо-голубой шерсткой, изнеженная и капризная, знает, что ругать и наказывать её не станут ни при каких обстоятельствах. Любит малину и смородину, картошку и морковку, соленые огурцы и сухарики. Ишь, итальянка (левретки — итальянские борзые)! Адаптировалась! Только холода не переносит, даже нынешнего летнего.
Дело идет к чаю. Ставлю на стол шарлотку, нарезанную на шесть здоровенных кусков, расставляю чашки, пошла в дом за чайником. Гости меж тем разбрелись по участку, еду никто не охраняет.
Когда собираемся за столом, выясняется, что ровно половину пирога кто-то съел. Три куска. Каждый — размером с эту самую левретку. А она уже не скачет, а ходит медленно, и глазки сонные. Наелася...
Интересно: три куска все-таки оставила. Совесть, или просто не влезло? Забралась на диван и заснула. Во сне ядовито пукала.
Посидели замечательно, кстати.

Про свет и покой

«Он не заслужил света, он заслужил покой».  

За последнее время вспоминала знаменитую фразу дважды: сначала увидела картинку, на которой грустный человечек сидит перед темным монитором (без Интернета, а значит, в покое) и при этом с зажженной свечкой — без электричества, то есть без света.  Смешно, да.

А потом, гуляя с собакой, увидела в нескольких местах приклеенные к деревьям листочки в клеточку с крупной надписью сбоку, в столбик, —  «ЗНАКОМСТВО». Текст от руки, четким ученическим почерком: мужчина, 51 год, хочет познакомиться с женщиной. Пьет мало, потому что чифирит. Недавно отбыл из мест заключения, где провел — внимание! — «24 г 8 м». Дальше про то, что дети есть, но он им не нужен, и что он согласен на женщину любой национальности. Имя, телефон — все, как положено. А главное — у него нет Интернета, потому что он хочет все «по-настоящему».

Кто-то валяет дурака? Или это правда? «24 г 8 м» — это ж убийство. Все по-настоящему. Света не заслужил, но хочет покоя. 

О какая гениальная фраза у Вас, Михаил Афанасьевич! Для всего подходит.

С пламенным мотором вместо сердца

Это про меня, точно. 

Посмотрите-ка на мою фотографию (юзерпик по ЖЖ-шному). Я тут не где попало, а на МАКСе-2017. И над моей головой прямо в этот момент — показательный полет «Стрижей».  Или «Русских витязей». Что-то потрясающее, короче говоря. Но это у них всегда. 

А на последнем МАКСе была отдельная чумовая история: гонки между истребителем и автомобилем! Понятно, что по прямой самолет обгонял болид, но для того чтобы развернуться, ему приходилось улетать чуть ли не в Кубинку, а машина это делала моментально. Такой драйв, доложу я вам... Тысячи зрителей орали и хлопали, заглушая двигатели! Самолет победил! 

Я была практически на всех МАКСах:  папа летчиком в войну воевал, дача рядом с Жуковским, любимейший фильм — «В бой идут одни старики». Но два последних авиасалона вызывали смешанные чувства: восторг, да, — но толпы, всё очень дорого, неважно организовано и т.п. 

К чему я? Да вот только что взяла и купила билеты на МАКС-2019. На 31-е августа. Понимаю, что там будет реально столпотворение, но вместо сердца — пламенный мотор, говорю же...

Делает с нами, что хочет

Вчера вышел — вчера и посмотрела. Я про «Однажды в... Голливуде». Отзывов уже миллион, спойлерить я не стану. Да все уже, собственно, знают, что это про Голливуд конца 1960-х, что Лео и Бред Питт в главных ролях и что непременное кровавое мочилово присутствует во всей красе. 

Я про другое. Тарантино для меня — совершенно уникальное явление. Он реально делает, что хочет. Никаких правил — ни композиционных, ни сюжетных, ни операторских. Перемешивает и тасует, издевается и ностальгирует, вызывает ужас и смешит до колик, бесконечно тянет резину и вдруг переводит счет на минуты — реально, с часами в углу экрана. Когда кажется, что сейчас начнутся основные события (спустя почти три часа после начала фильма), в зале зажигается свет. Bye, kids!

После фильма встретились с приятелями. «Понравилось?» «Да черт его знает, как-то непонятно...» «То есть не советуете?» «Советуем!»

А потом весь вечер — про кино. Что ты с нами делаешь, Тарантино!  

Они называют нас африканцами

Италия не отпускает. Поскольку на этот раз местом непозволительно короткого отдыха стала обожаемая Сицилия, то речь о ней.

Я, к сожалению, моментально забываю все прочитанное об исторических событиях,  датах правления императоров, войнах и т.д. Зато, как в дурацком стишке, нюхаю и слышу хорошо. То бишь больше чувствую, нежели думаю. В великолепной Таормине — маленьком городке у подножия Этны на востоке Сицилии — дух разнообразных эпох и культур ощущается невероятно остро. 

В грандиозном античном театре задником для представлений служит сама Этна. Молодцы, хорошо придумали, тысячелетия прошли —  а задник менять не надо. Из-за жары я так и не добралась до Сиракуз — да-да, тех самых, древнегреческих, где Архимед жил. Ни в какой они не в Греции, а тут. 

В средневековой архитектуре — явные мавританские мотивы: Сицилия долго была под Испанией, да и Африка рядом. Кстати, насчет Африки. «Они называют нас африканцами, но именно мы — настоящие итальянцы!» — заявила мне одна темпераментная сицилийка. «Они» — это, понятное дело, континентальные итальянцы. А язык, кстати, отличается. Да много чего отличается. 

Негров тут, например, действительно немало —  причем не только тех, кто продает всякие дешевые мелочи, разложив их прямо на земле, но и по-настоящему местных. Несколько раз видела симпатичные семейства с черным папой, белой мамой и очаровательными бамбини кофейного цвета. Много лиц с какой-то неопределяемой национальной принадлежностью: что-то азиатское, но с длинным носом. 

Мода — тоже с особенностями. Леопардовая тема, узоры с обязательными лошадками и бричками, разноцветные шерстяные помпончики, огромные брошки-солнца, малюсенькие зеркальца в качестве декора, соломенные шляпки с короткими полями, плетеные сумки с яркими украшениями... Вазоны на улице и вазы в помещении — непременно в виде головы, часто это негр с серьгой и в тюрбане. А вверху из всего этого торчит, к примеру, пышный куст алоэ или букет пунцовых цветов.  

Тут даже природа особенная. Это ж прямо юг-юг —  Греция на той же широте! Но если там в июле — сухая выжженная земля, здесь — буйная зелень, пальмы-пинии-кипарисы, роскошные цветы, праздник цвета и жизни. 

И еда здесь особенная. И вино...

Не, возвращаться надо по-любому: в Сиракузы-то не съездила!