Category:

О, шведы!

Отмотаю немного назад:  за пару дней до описанного полета я поднималась на Этну. На вулкан! И в любопытнейшей компании.
Где я - и где Этна, да? Быстро объясняю: купила очень дешевые билеты на Сицилию (февраль - самый нетуристический месяц), добралась до Таормины, городка у подножия Этны. Таормина - божественна. Рассказывать бесполезно, надо ехать по-любому.

Этну я впервые увидела в еще самолете: смотрю в иллюминатор - а она рядом плывет, на уровне глаз. Белый нежно-кружевной конус - и дымок из него. Зрелище, доложу вам, невероятное.

В Таормине Этна видна отовсюду. Ее здесь почитают: кормилица, мать всему (почва прогревается под вулканом очень сильно, здесь растет такое, что в других местах не хочет). Прощают ей извержения, иногда весьма разрушительные: она же Женщина, капризная.  А Везувий (мужчину), который отсюда тоже не очень далеко, - не любят, ругают. Вдруг подумала: культ Мадонны в Италии гораздо значительнее культа Христа.

В местном туристическом центре мне объяснили: несезон, но если найдется восемь человек (столько мест в машине) и погода будет благоприятствовать, - можно и на Этну. Вечером получаю смску: завтра в 9.00 на площади. Ура!


Ну вот и завтра. Гид Кьяра - коренастая и загорелая, носатая и обаятельная, с короткой  стрижкой цвета "соль с перцем". Восемь человек - это пять французов (пожилая супружеская пара и еще одна семья: женщина-воробушек, долговязый муж-ботаник и мальчик с плаксивой мордочкой), швед со своей шведкой и я. На французов глянула - ну чисто 1812 год, старая смоленская дорога, пальто черные, какие-то обмотки... Шведы - супер: легкие горнолыжные костюмы, рюкзачки за плечами, краснолицые, с белыми ресницами, все как полагается. Ну и я: светлая курточка, шарфик голубой, брючки летние (щиколотки открыты), новые кроссовочки — ехала же в лето. Шведка как меня увидела - сразу предложила другие штаны, у нее, мол, есть запасные. Отказалась...

До Этны, оказывается, еще доехать надо. Кьяра за рулем, рассказывает, быстро переходя с английского на французский и наоборот. Маленького француза тошнит беспрерывно, машина останавливается, папаня пакеты выносит. А в остальном нормально. Приехали на базу, там уже реально снег кругом - холодно, блин, похоже на Истру в Новый год. Переобулись (ботинки специальные с такими зазубринами, как кошки у электромонтеров). Подписали бумаги, что не в претензии, если что: Этна же курится постоянно. Местные по цвету дыма степень опасности определяют (я не шучу).

И пошли. Старички друг друга за руки тянут, маманя-воробушек сына сразу на закорки посадила, папаня рядом карабкается, недовольный. А вот шведы меня очень радовали: шли как по тротуару. Молча и улыбаясь.  Не слишком высоко мы поднялись - метров на 400...


На обратном пути заезжаем на маленькую винодельческую ферму: там нас должны покормить и напоить вином местного производства. Садимся за стол - вот сейчас и познакомимся, наконец. Выясняется, что невзрачные старички - из Версаля, он биолог, она филолог. Семейство - из Парижа, высокомерно-холодноватые, как все парижане. Шведы - из Гетеборга. Приносят нам к еде (салату с оливками абрикосовых размеров и традиционной пасте) три бутылки вина: белое, розовое и красное. Кьяре нельзя - за рулем. Французы пригубили - поморщились и отставили. И остались мы втроем со шведами. Нас трое - и бутылки три.

Дальше я помню фрагментарно: Хенри, Керстин и я поем "Санта Лючия";  мы с Керстин спим на плечах Хенри, который тоже спит; никак не можем расцепиться, прощаясь на площади.

 О, шведы! О, сицилийские вина! О, Этна! О, Таормина!  Как прекрасна жизнь...


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic