orphoprosecutor

Categories:

Синяя заплата на зеленом мундире

Из всех подружек, окончивших вместе со мной в 1984 году факультет русского языка и литературы ленинского Педа, в школе сегодня работает одна — самая совестливая. Но и она дорабатывает последний учебный год: совместить идиотское (хотя нет, это же «экзамен» — значит, идиотский) ЕГЭ с воспитанием любви к русской словесности оказалось делом невозможным...

А три десятилетия назад мы все работали в школе! И если сейчас спросить меня, когда я максимально ощущала свою профессиональную и человеческую востребованность, без колебаний отвечу: когда работала учительницей. Мы тогда, конечно, тоже составляли какие-то планы и отчеты, но по большому счету были свободны (естественно, в рамках программы — совсем не плохой, кстати).

Довольно быстро поняла, чего хочу добиться от ребят: чтобы грамотно писали, связно говорили и полюбили чтение (а не ставили нужные галочки в правильные квадратики!!! Даже в самом страшном учительском сне такая цель обучения присниться не могла!). Само собой, прилагала к этому некоторые усилия. Сейчас расскажу про «полюбили чтение». 

Для меня лучшая повесть на свете — «Капитанская дочка». Это как бы единица повести — ну вроде образцового метра в Палате мер и весов. В ней нет ни единого лишнего слова, ни одной случайной детали. Пушкин все сделал идеально.

И вот спрашиваю я своих семиклассников: «Гринев, когда приехал в Белогорскую крепость, первым делом увидел инвалида, который «сидя на столе, нашивал синюю заплату на локоть зеленого мундира». Почему это — синюю на зеленый?» Не сразу — но ведь ответили же! 

А вот пораньше немного, на постоялом дворе, в буран: «Я взглянул на полати и увидел черную бороду и два сверкающие глаза» — что за избыточность такая, почему не просто «сверкающие глаза», ведь ясно же, что их два? И ведь разобрались! Увлекательно, между прочим...

Иногда совсем просто делала: читала вслух. Причем часто уже прочитанное до этого самими ребятами. Вот любимое мое воспоминание: 6 класс, «Дети подземелья».  Короленко пишет возвышенно и пафосно, но для 12-летнего человека — самое оно, уж поверьте. Кстати, то, на что надо было в советские времена делать акцент —  дети судьи живут в хорошем доме и ни в чем не нуждаются, а пан Тыбурций с Валеком и Марусей бродяжничают и воруют — как-то микшируется, а на первый план выходит глубокое человеческое сострадание.

Прошу ребят закрыть книжки и просто меня послушать. Читаю, как отец Васи обнаруживает пропажу куклы у младшей дочери: он взбешен, сын украл и унес куда-то подарок покойной матери! Куклы и вправду нет: она у крошечной нищей девочки Маруси, которая сильно больна... Нет, Вася ни в чем не признается — пусть отец убьет его! В самый напряженный момент появляется пан Тыбурций — у него в руке узелок с куклой.  

И вот — развязка. «Я все еще стоял на том же месте, как дверь кабинета отворилась и оба собеседника вошли. Я опять почувствовал на своей голове чью-то руку и вздрогнул. То была рука отца, нежно гладившая мои волосы.

Тыбурций взял меня на руки и посадил, в присутствии отца, к себе на колени.

— Приходи к нам, — сказал он, — отец тебя отпустит попрощаться с моей девочкой… Она… она умерла».

У самой закипели слезы, спазм в горле, последние слова я как-то просипела. Вдруг звонок. Вы понимаете, что такое звонок с урока для шестиклашек? А тут ни один не пошевелился. И глядят на меня тридцать пар глаз — потрясенно, с тоской и недоумением: как — умерла?! Главное, что ведь читали уже, знали конец... 

Это было — мощно. Это была Литература, Урок! Это Жизнь была, а не подготовка к егэ этой, прости Господи. 

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.