orphoprosecutor

Categories:

28 лет

Сегодня об этом будет очень много.

19 августа 1991 года я была с родителями на даче. Ровно за месяц до путча умерла моя родная сестра — в 37 лет, долго и тяжко мучаясь. Мы словно оцепенели: почти не разговаривали, что-то делали механически. Сами были неживые — какой там телевизор...

И вот утром 19-ого слышим какие-то возбужденные крики из-за забора: в соседнем доме проживал подмосковный гэбэшный чин, он и орал. Что происходит? Включаю приемник. Помню свое первое чувство: какое вязкое вранье! Горбачева наверняка уже отправили на тот свет, начинается что-то отвратительное...  

О, «Эхо Москвы», которое я давно уже не слушаю, как все приличные люди! Тогда был твой звездный час. А во мне вдруг сломался защитный механизм полного безразличия: надо что-то делать! Поеду к Белому дому!!! «Не поедешь, — сказала мама. —   У меня теперь только одна дочь».

Не поехала: мама перевесила. Но — стала живой! Я эти три дня запомнила на всю жизнь. Вот убейте меня за такие слова, ельциноненавистники, но я тогда молиться готова была на него. Я себя чувствовала гражданином своей страны.  

Потом  — уже никогда. 


Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.